В саяны с Михалычем

Явление «птичьего гриппа» (на языке ученых - гриппа птиц) становится обычным делом, которое, по всей видимости, будет продолжаться. Вспышки этого заболевания в январе и феврале уже отмечены в целом ряде стран - в Индонезии, Англии, Японии, Венгрии, а также в России. Отечественный сезон «птичьего гриппа» в этом году открыла Кубань. На подворьях трех населенных пунктов - в Лабинске, станицах Упорная и Бородинская - произошел массовый падеж птицы. Специалисты выявили вирус H5N1, проявившийся, несмотря на то, что эпизоотическая обстановка в Краснодарском крае оценивалась как благополучная.

Есть косвенные подтверждения того, что «птичий грипп» с легкостью перезимовывает - либо в окружающей среде, скажем, в воде, либо в организме птиц, которые остаются на зимовку. И поскольку очаг существует, вирус может напрямую разноситься от диких птиц - домашним. Его могут распространять также и залетающие на подворья и птицефабрики синантропные птицы - вороны, грачи, воробьи и т.д.

Но до сих пор точно не известен механизм передачи вируса - среди ученых идут споры, отстаиваются разные мнения. Одни утверждают, что дикие птицы в местах контакта напрямую заражают своих домашних собратьев. Другие придерживаются мнения, что вирус появляется сначала у домашних птиц. Немало серьезных ветеринаров сходится к тому, что точками, где возникают мутации вируса, являются объекты промышленного птицеводства в Юго-Восточной Азии. Там содержатся миллионы голов, среди которых своевременно заметить больную птицу просто невозможно. На таких фабриках болезнь становится фактом тогда, когда за одну ночь погибли уже тысяч 5 и больше кур. Так что рассадниками вируса вполне могут быть птицефабрики или фермерские хозяйства.

Нельзя забывать о том, что птицы являются природным резервуаром «птичьего гриппа». Вирус начинает проявляться при определенных, благоприятных для него, условиях. Достаточно вспомнить, как прошлой зимой, когда никаких миграций диких стай уже не было, на Балтике вдруг начали дохнуть лебеди. Чтобы понять причины, достаточно предположить, что вирус, в спящем состоянии, уже был в этих птицах. В зимнее время наблюдается «холодовой стресс», часто есть проблемы с кормом, следовательно - организм птицы ослаблен, иммунитет снижен. Этого уже достаточно, чтобы вирус «проснулся». Однако все рассматриваемые варианты - только гипотетические, научно ни один пока не доказан.

На мой взгляд, бывают разные случаи заражения. Скажем, для птицефабрик должен стать аксиомой закрытый режим содержания. Пока что воробьи и голуби у нас свободно летают по курятникам, пасутся на складах с кормом. Но если на птицефабриках птицу все же можно изолировать, то с подворьем дело обстоит серьезнее. Никто не будет содержать своих кур, гусей, уток круглый год под замком - птица обязательно должна бывать и на воле. И здесь хозяин должен быть бдителен - преимущество подворья в том, что состояние небольшого числа своих подопечных все же можно контролировать.

Противостоять «птичьему гриппу» пока что можно единственным способом - путем массовой вакцинации домашней птицы и всего промышленного поголовья, содержащегося на птицефабриках. В прошлом году в стране была проведена сельскохозяйственная перепись, есть четкое представление о том, где и сколько есть птицы, вот и надо действовать.

Необходимо подчеркнуть важность системы в деле вакцинации, ее надо возобновлять в зависимости от состояния иммунитета. Это вещь трудно предсказуемая, поскольку индивидуальная, и все же нет другого пути, как систематически брать пробы, оценивать иммунитет и действовать на основании полученных данных.

Недавно я присутствовал на заседании в МЧС по поводу «птичьего гриппа», где меня спросили, каковы перспективы его проявления в России? Но любой ответ на этот вопрос будет «гаданием на кофейной гуще». Нужно проводить систематический мониторинг, иметь определенную систему наблюдений, проводимых в разных местах, по специальной методике - только тогда можно получить материал, позволяющий делать предсказания. Сегодня в России объективных данных для составления прогнозов, связанных с этим заболеванием, к сожалению, не существует - есть только точечные исследования, индивидуальные мнения различных экспертов.

Надо вообще налаживать федеральную систему мониторинга за болезнями диких животных, во многих западных странах она уже работает. Недавно ее ввели и в Азербайджане. У нас такую систему можно было бы организовать без особых трудностей, на базе имеющихся организаций. Правда, мешает ведомственная разобщенность. Скажем, в Министерстве сельского хозяйства есть деньги на изучение гриппа птиц, но нет сети региональных организаций, которые могли бы брать пробы от диких птиц. В то же время Министерство природных ресурсов располагает целой сетью таких научных организаций по всей стране - это заповедники. Однако «птичий грипп» - не дело природоохранного ведомства, и денег на изучение этой проблемы у него нет. Было бы логично, в данном случае, объединить возможности двух министерств, но не позволяют «финансовые рогатки».

Если не будет серьезного, объемного мониторинга, мировому сообществу придется еще долго гадать, откуда берется птичий грипп и как он распространяется. Временными кампаниями, отстрелами диких птиц проблему решить нельзя. Нужна система. Но, как очевидно, никто в ней пока не заинтересован.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции